«…огромная масса коммерческих пользователей тестов и полу-врачей соблазнена элегантной простотой теста, обработка которого раскрывает прошлое, настоящее и будущее так же хорошо, если не лучше, чем хрустальный шар их предшественников».

Жестко, не правда ли?

Так автор этих строк характеризует тест, который сегодня многие считают одним из самых необычных психологических методов XX века.

Можно подумать, что подобную оценку дал заклятый противник идей Леопольда Зонди. Но нет. Эти слова принадлежат человеку, которого впоследствии будут называть одним из основателей психогенеалогии, – Анн Анселин Шутценбергер. Именно в 1950 году она стала соавтором разгромной статьи, посвященной критике теории и теста Зонди.

И здесь начинается история, которая оказывается гораздо интереснее самой критики.

Почему тысячи людей читают «Синдром предков»?

Практически каждый человек хотя бы раз замечал странные совпадения в истории своей семьи.

Кто-то повторяет профессию деда.

Кто-то разводится почти в том же возрасте, что и родители.

У кого-то трагические события словно происходят по одному и тому же сценарию из поколения в поколение.

В поисках объяснений многие неизбежно приходят к книге Анн Анселин Шутценбергер, известной русскому читателю как «Синдром предков».

Именно эта работа стала одной из самых известных книг по психогенеалогии.

Для многих читателей знакомство с этой книгой становится настоящим откровением. Впервые они видят, что повторяющиеся события в их жизни могут быть связаны с историей семьи. Однако нередко после этого первого потрясения возникает другое чувство: понимание появилось, а сама жизнь почти не изменилась. Семейные сценарии стали более заметными, но почему они продолжают повторяться? Почему одного осознания оказывается недостаточно?

Возможно, дело не только в том, что именно повторяется в истории семьи. Возможно, гораздо важнее понять, какой внутренний механизм снова и снова приводит человека к одним и тем же жизненным выборам?

Именно здесь возникает фигура Леопольда Зонди – психиатра, чьи работы появились задолго до «Синдрома предков», но удивительным образом перекликаются с идеями Шутценбергер. Если сопоставить основные идеи «Синдрома предков» с работами Леопольда Зонди, сходство оказывается настолько значительным, что невольно возникает вопрос: насколько самостоятельной является концепция А.А. Шутценбергер и насколько ее достаточно для возникновения положительных изменений в жизни человека?

(Особенно если помнить, что именно А.А. Шутценбергер когда-то выступила с резкой критикой Зонди).

Странное примечание, которое почти никто не замечает.

Самое удивительное находится не в начале книги «Синдром предков», а в одной из сносок.

А.А. Шутценбергер пишет:

«Мы совершенно сознательно не цитируем работы Зонди… так как… я верю не в судьбу, а только в возможность делать выбор и изменять свою жизнь...»

Именно этим она объясняет отказ ссылаться на исследования Л. Зонди, а также тем, что он «ничего не доказал».

Однако после этого примечания возникает закономерный вопрос.

Действительно ли концепция А.А. Шутценбергер настолько отличается от судьбоанализа Л. Зонди?

Попробуем сравнить их основные положения.

1. Сходства концепций А.А. Шутценбергер и Л. Зонди. 

1.1. Родовое бессознательное или «невидимая лояльность»?

Зонди утверждает, что существует особый уровень бессознательного – родовое бессознательное, в котором сохраняются наследуемые побудительные тенденции предков, влияющие на жизненные выборы потомков.

А.А. Шутценбергер говорит практически о том же механизме, используя уже другие выражения:

• «невидимая лояльность»;
• «семейные долги»;
• «трансгенерационные связи».

Отрицая концепцию родового бессознательного Л. Зонди, А.А. Шутценбергер описывает её суть (влияние предков на неосознанные повторения потомков), но приписывает авторство ключевых терминов («невидимая лояльность», «семейные долги») другому аналитику венгерского происхождения – Ивану Бузормени-Надю.

В обоих случаях речь идет об одной центральной идее: человек может неосознанно воспроизводить судьбы предыдущих поколений.

Главное различие состоит не столько в описываемом механизме, сколько в языке. Биологические категории Зонди («латентные гены», «родовое бессознательное») заменяются психологической терминологией («невидимая лояльность», «трансгенерационные связи»).

1.2. Одни и те же жизненные выборы

Одной из наиболее известных идей Зонди было утверждение, что влияние родового бессознательного проявляется в нескольких ключевых жизненных выборах человека.

Он относил к ним:

• выбор партнера;
• выбор профессии;
• болезни;
• смерть.

В «Синдроме предков» именно эти же сферы становятся центральными объектами анализа геносоциограммы: браки, профессии, болезни, смерти, семейные события и повторяющиеся жизненные сценарии.

Совпадение структуры настолько заметно, что возникает вопрос: является ли это независимым развитием идеи или …?

1.3. Цель терапии совпадает гораздо сильнее, чем кажется.

А.А. Шутценбергер противопоставляет свою концепцию судьбоанализу, подчеркивая свободу человека.

Но если обратиться к самому Л. Зонди, картина оказывается менее очевидной.

Для него задача терапии заключалась вовсе не в подчинении судьбе, а в том, чтобы сделать скрытые родовые влияния осознаваемыми и тем самым расширить свободу человека:

А.А. Шутценбергер пишет почти теми же словами:

• человек может избежать роковых повторений;
• вернуть себе свободу;

изменить собственную жизнь, осознав влияние семейной истории.

Более того, некоторые совпадения выявляются на уровне формулировки самой терапевтической задачи: и у Л. Зонди, и у А.А. Шутценбергер речь идет не об устранении влияния судьбы как таковой, а о преобразовании бессознательно действующих сил в осознанный выбор и конструктивное направление жизненной энергии. Зонди пишет:

А.А. Шутценбергер, в свою очередь, формулирует близкую идею в терминах трансгенерационного подхода:

Несмотря на различия в терминологии, терапевтическая цель и задачи выглядят удивительно похожими.

1.4. Главный вопрос

Наиболее интересным выглядит сопоставление позиции А.А. Шутценбергер с тем, что на самом деле писал сам Зонди.

А.А. Шутценбергер объясняет отказ цитировать его тем, что не верит в судьбу, а верит в свободу выбора.

Однако сам Зонди прямо утверждает, что судьбоанализ не отрицает свободную волю, самоопределение и личную ответственность. Напротив, человек способен выбирать, какие наследуемые тенденции реализовывать, а какие – преодолевать.

И здесь возникает серьезный исследовательский вопрос: не построено ли противопоставление А.А. Шутценбергер на более упрощенной и искаженной трактовке взглядов Л. Зонди, чем следует из его собственных текстов?

Тем более, что несмотря на всю внешнюю схожесть формулировок, подход А.А. Шутценбергер значительно более упрощенный по отношению к подходу Л. Зонди.

Если «формула» А.А. Шутценбергер выглядит как Семейная история → семейный сценарий → повторяющаяся жизнь, т.е. «Я повторяю то, что произошло до меня»,

то формула Л. Зонди, выглядит так: Внутренняя организация личности → выбор → жизненная судьба, то есть: «Я повторяю то, что соответствует моему бессознательному способу выбирать».

Нижу приведено подробное сравнение различий двух теорий.

2. Различия концепций А.А. Шутценбергер и Л. Зонди.

2.1. Шутценбергер работает с явлениями, Зонди – с механизмами

У Шутценбергер основной объект исследования – повторяющиеся события:

• разводы;
• смерти;
• болезни;
• банкротства;
• даты;
• семейные секреты.

Она ищет закономерности между событиями.

У Зонди же сами события – лишь следствие. Его интересует источник повторения:

• какие внутренние силы вновь и вновь приводят человека к похожим решениям;
• почему человек бессознательно выбирает именно этот тип отношений, профессии или жизненных обстоятельств.

В этой логике события – симптом, а не причина.

2.2. А.А. Шутценбергер изучает историю, Л. Зонди – структуру личности

А.А. Шутценбергер реконструирует прошлое семьи.

Зонди реконструирует внутреннюю организацию личности.

То есть объект исследования разный.

Условно:

А.А. Шутценбергер:

«У вас в семье пять поколений разводов.»

Л. Зонди:

«Какая внутренняя сила заставляет человека снова выбирать отношения, ведущие к разводу?»

Во втором случае объяснение располагается глубже, чем описание повторяющихся фактов.

2.3. У А.А. Шутценбергер основная единица анализа – событие

Например:

• дед погиб;
• отец обанкротился;
• мать была отвергнута.

Из них строится семейная картина.

У Л. Зонди минимальная единица анализа – устойчивое бессознательное стремление, которое может проявляться через множество различных событий.

Например, одна и та же внутренняя тенденция может проявиться как:

• выбор определенного партнера;
• выбор профессии;
• тип конфликта;
• отношение к власти;
• способ переживания потерь.

Одна причина – множество проявлений. Это делает модель более экономной и объяснительно насыщенной.

2.4. А.А. Шутценбергер объясняет повторения через семейную историю

Если человек повторяет судьбу родственника, то причина находится в истории семьи.

У Л. Зонди же история семьи – лишь источник информации. Настоящий объект терапии – то, что сейчас действует внутри человека. Поэтому терапевт меньше занимается прошлым и больше исследует актуальные психологические процессы.

2.5. А.А. Шутценбергер ориентирована на память

Ее подход предполагает:

• вспомнить;
• узнать;
• назвать;
• признать;
• оплакать.

Л. Зонди ориентирован на трансформацию выбора.

Главный вопрос:

Почему именно сейчас человек снова выбирает то же самое?

Соответственно, цель терапии – изменить не знание о прошлом, а способ принятия решений.

2.6. А.А. Шутценбергер объясняет повторения извне

Причина находится вне личности:

• семейная история;
• предки;
• исключенные родственники;
• непрожитое горе;
• секреты.

Зонди объясняет повторения изнутри.

Даже если первоначальный импульс связан с семейной историей, повторение происходит потому, что человек внутренне воспроизводит определенный способ выбора.

Следовательно, объектом изменений становится сама организация личности.

2.7. Различие в понимании свободы

У Шутценбергер освобождение происходит благодаря пониманию семейной истории.

Схема выглядит примерно так:

Осознал → перестал повторять.

У Зонди между осознанием и изменением есть дополнительный этап.

Сначала:

• осознание внутреннего конфликта;

потом:

• развитие способности выдерживать этот конфликт;

затем:

формирование нового выбора.

То есть свобода не возникает автоматически из знания. Она требует внутренней перестройки.

2.8. Более универсальная модель

Представим двух людей.

Один повторяет:

• разводы.

Другой повторяет:

• профессиональные провалы.

А.А. Шутценбергер может искать разные семейные события.

Л. Зонди предположил бы, что оба феномена могут быть разными проявлениями одного и того же внутреннего конфликта.

То есть различные симптомы объясняются единым механизмом.

2.9. Почему терапия по Л. Зонди глубже?

Терапия по Л. Зонди направленна не на устранение отдельных симптомов, а на изменение источника их возникновения.

Вместо:

убрать тревогу;

или

перестать выбирать токсичных партнеров;

она стремится изменить сам принцип, по которому человек совершает выбор.

Это напоминает различие между:

• лечением каждой отдельной ветви дерева;

и

• изменением состояния корневой системы.

2.10. Ограничения подхода А.А. Шутценбергер

Подход А.А. Шутценбергер по сравнению с подходом Л. Зонди выглядит скорее описательным:

• фиксирует повторения;
• помогает увидеть семейные связи;
• делает явными секреты;
• способствует эмоциональной переработке прошлого.

Но он не отвечает полностью на вопрос:

Почему два человека с похожей семейной историей могут жить совершенно по-разному?

В рамках модели Л. Зонди ответ звучит так:

потому что решающим фактором являются не сами семейные события, а то, как они организованы во внутренней структуре личности и как эта структура влияет на выборы человека.

Сравнительная таблица. Почему концепция Л. Зонди глубже? 

Заключение

История психологии знает множество случаев, когда новые направления вырастали из старых, меняя язык, терминологию и акценты.

Сопоставление работ Леопольда Зонди и Анн Анселин Шутценбергер демонстрирует многочисленные концептуальные параллели: представление о трансгенерационном влиянии, внимание к одним и тем же сферам жизненного выбора, некоторое сходство в понимании задач терапии и акцент на возможности человека обрести большую свободу через осознание семейных сценариев.

Этого, безусловно, достаточно, чтобы поставить важный вопрос: какую роль сыграл Леопольд Зонди в формировании идей, которые позднее получили широкую известность благодаря книге «Синдром предков»?

В любом случае, Судьбоанализ Л. Зонди можно считать более глубоким (в отличии от того, как его восприняла А.А. Шутценбергер), не потому, что он опирается на наследственность как таковую, а потому, что он предлагает многоуровневую модель: семейная история влияет на внутреннюю организацию личности, эта организация формирует повторяющиеся способы выбора, а уже они приводят к наблюдаемым жизненным событиям. В этой логике А.А. Шутценбергер исследует прежде всего повторяющиеся результаты, тогда как Зонди пытается объяснить психологический механизм, который эти результаты порождает. Это делает его модель более объяснительной, а терапию – потенциально более ориентированной на изменение базовых процессов, а не только на осознание семейной истории.

Возможно, судьбоанализ и не обещает заглянуть в прошлое, настоящее и будущее так же легко, как «хрустальный шар». Но если он помогает понять, почему именно ваше прошлое продолжает влиять на настоящее и как перестать переносить его в будущее, — пожалуй, это гораздо полезнее любого гадания по книге.